Инноваторы пореформенного периода

История уральского края богата выдающимися личностями и прославленными фамилиями. В прошлых публикациях цикла мы уже рассказали о Колумбе русского золота Льве Ивановиче Брусницыне и об отце русской кристаллографии Николае Ивановиче Кокшарове. Однако в данном материале речь пойдет не об исконно русской династии, а о древнем грузинском княжеском роде, предки которого нашли пристанище среди уральских гор и привнесли ряд полезных инноваций в экономику опорного края державы.

Эристовы — старейший княжеский грузинский род, получивший свое наименование от начальников округов – эриставов (т. е. предводителей народа), которые обратили звание в свое потомственное имя и были удельными князьями, а некоторые сделались и независимыми владетелями (например, эриставы Мингрельский, Абхазский, Гурийский, Сванетский и Ахалцыхский). Наиболее известны под этой фамилией представители двух княжеских грузинских фамилий, произошедших от эристави: Эристовы-Арагвские и Эристовы-Ксанские. Степан Давыдович Эристов (Эристави), положивший начало истории уральских потомков этого славного княжеского рода, происходил из старинного грузинского аристократического рода, премьер-майор, а впоследствии – генерал-лейтенант.

Вид Усть-Каменогорской крепости

Вид Усть-Каменогорской крепости

Он пребывал в должности коменданта Усть-Каменогорской крепости 21 год, с 1778 по 1799 годы. История уральских потомков князя Степана Давыдовича Эристова содержит множество интересных моментов и служит наилучшим примером появления своеобразной, но мощной синергии двух культур: русской и грузинской.

Окончательно обрусев к третьему поколению (языковые и культурные особенности), они, тем не менее, не утратили и в течение длительного времени бережно хранили и высоко ценили узы родства и почитали своих великих предков.

Среди Эристовых сформировалось даже некоторое сообщество людей, объединенных славной фамилией – большой семейный дом. Конечно, стержнем, объединявшим это сообщество, было осознание значимости их предков – представителей древнего аристократического грузинского рода, берущего свое начало от одного из наиболее ярких деятелей своего времени – Эристава Георгия Торникия – православного монаха и воеводы.

Вековые традиции династии

Потомки Эристава Торникия, обосновавшиеся на Урале были людьми, активно вовлеченными в экономическую и социальную жизнь края. Во многом преуспеть им помогала сплоченность, подкрепленная осознанием того, что все они происходят от одного великого предка. Модель взаимоотношений, которой на протяжении нескольких сотен лет придерживались потомки Торникия, предполагала, что все представители одного поколения чувствовали себя равными как перед своими предками, так и друг перед другом.

Эристав Георгий Торникий – воевода, монах. Служил в Х веке в византийских войсках, где прославился как умный и целеустремленный военный. Прославил грузин в пределах всего православного мира.
Основал на Афонской горе обитель Иверскую-Афонскую, в которой принял иночество и скончался приблизительно в 1028 году. Позже еще один грузинский монах Иоанн Иверский построил на месте обители Иверский монастырь, который сейчас занимает в святогорской иерархии третье место. Находится монастырь на территории современной Греции. Из этой обители происходит почитаемая в России икона Божьей Матери.

К сожалению, эта модель поведения не могла в равной степени серьезно восприниматься всеми последующими поколениями. Раскол произошел в поколении правнуков (по всей видимости, осознание родства со своим далеким предком уже весьма слабо влияло на ощущение своей кровной близости друг к другу). Именно к этому поколению и относятся две родные сестры: Мария и Магдалина Кокшаровы, которые были полными противоположностями друг друга, а потому враждовали.

Магдалина была по-хорошему консервативна. Она отстаивала ценность семейных традиций и обычаев, на которых зиждилось существование большого фамильного дома. Другая сестра – Мария, напротив, отрицала и даже высмеивала родовые устои, представляя их в глазах других людей как некий абсурд.

Различия во взглядах ярко подчеркивала и внешность сестер. Магдалина Кокшарова была полноватой, флегматичной особой, которая, тем не менее, пользовалась большой популярностью среди кавалеров. Так, после ее смерти, некий «студент Герасимов» написал на одном из фото Магдалины: «Чиста как лилия, прекрасна как звезда! Жить не могла она среди людей ничтожных…».

Мария была настоящим антиподом своей сестры – подтянутая, энергичная дама, в любой момент готовая к решительным действиям. Она была либерально настроенной и свободной от стереотипов личностью, в которой кипела бунтарская кровь.

Конфликт двух сестер стал своеобразным символом той эпохи, когда человечество начало расставаться со своими прежними идеалами. Затем свершилась Октябрьская революция, после которой стало не принято и даже опасно намекать на свою «голубую кровь». В этих условиях полностью сохранить свое семейное предание для потомков князя Эристова было практически невозможно. Тем не менее, четвертым поколением Эристовых все же были сохранены сведения о родстве отдельных представителей большого семейного дома потомков грузинского князя друг к другу и к самому князю, как к своему родоначальнику.

Степан Эристов становится скорее знаковой фигурой, громким именем, нежели реальным человеком и близким родственником. Те представители потомков князя Степана Давыдовича Эристова, которые жили в России в начале ХХ века, в частности, Ева Григорьевна Кокшарова, совершенно ничего не знали о своем прославленном предке Торникии Эриставе.

Дворец ксанских Эриставов

Дворец ксанских Эриставов

История потомков князя Степана Давыдовича Эристова чрезвычайно интересна в плане того, что помогает воссоздать процесс формирования и развития сообщества людей, являющихся инструментом для передачи позитивного жизненного опыта от одного поколения к другому. Она помогает выявить принципы, на которых строятся взаимоотношения между людьми, объединенными прославленным именем далекого предка.

Черта, которую унаследовали потомки князя Степана Давыдовича Эристова, – достойное отношение с подчиненными ему людьми – стала одной из «визитных карточек» будущих поколений грузинского рода. Качества родоначальника славной фамилии Эристовых Георгия Торникия в полной мере проявили себя в русских потомках князей Эристовых. Один из представителей древнего княжескогорода – правнук князя Степана Давыдовича Эристова прославился, как выдающийся врач-физиолог.

Николай Александрович Миславский (1857-1929) возглавлял физиологическую кафедру и лабораторию Казанского университета, работал в содружестве с такими учеными, как В. М. Бехтерев и известный английский физиолог Ленглей. В 1925 году, по инициативе И. П. Павлова, Миславский был избран членом Академии наук.

В целом, говоря о заслугах Николая Миславского, следует в первую очередь отметить тот факт, что он за время своей исследовательской деятельности успел накопить обширный фактический материал, многое из которого, как неоднократно отмечали его коллеги, прошло мимо мировой физиологии и ждет своей оценки лишь в будущем. Отцом Николая Александровича был первый врач-практик Екатеринбурга – А.А. Миславский.

Метлино – поместье инноваций

Уральское поместье внука князя Степана, Константина Ивановича Кокшарова подробно описал известный российский ученый Л. П. Сабонеев. Согласно его заметкам, хозяйство в Метлино велось на «степной лад». То есть хозяева обрабатывали меньшую часть принадлежавших им пашенных территорий, во всех помещичьих имениях в пореформенный период не было правильного севооборота, что определялось избытком пахотной земли.

Пашни были расположены в значительном отдалении друг от друга и от центральных усадеб. В метлинском помещичьем хозяйстве хлеб, обмолачиваемый на центральной усадьбе, привозился нередко с полей, расположенных на расстоянии более чем в 10 верст. В техническом плане их хозяйство было довольно простым, но они отличались особой рачительностью, что благотворно влияло на развитие хозяйства Метлинской усадьбы.

В качестве примера можно привести то, как убирался овес. Стоит отметить, что эту культуру можно отнести к числу самых неприхотливых хлебных злаков. На тот момент в Зауралье овес выращивался исключительно на жнивах, и только в Метлино практиковали иной способ – выращивание овса на парах. Сеялся паровой овес всегда раньше (не в конце, а в начале мая). Особенность парового овса заключается в том, что он дает более крепкий колос, а значит и обильный урожай.

Любопытно проанализировать, как в пореформенную эпоху в большей части имений, располагавшихся на территории Зауралья, применялись технологические новшества и изобретения. Только в 1870 году в помещичьих хозяйствах Зауралья стали удобрять пашню навозом. И сделано это было впервые в хозяйстве Кокшаровых. Причем навоз не запахивался, а раскидывался поверх поля.

Метлино. Здесь располагалась усадьба потомков князя Эристова

Метлино. Здесь располагалась усадьба потомков князя Эристова

Посев хлеба в Зауралье по большей части производили вручную, один работник засевал до трех десятин. Только ближе к 70-м годам XIX столетия в двух хозяйствах, в том числе в имении Кокшарова появились американские ручные сеялки, с помощью которых засевалось 5-6 или 9 десятин земли. Нельзя сказать, что Кокшаровы стремились вести хозяйство на широкую ногу, хотя некоторые преимущества их владений перед территориями соседей были налицо: полноводная река Теча, лучшие в округе заливные Спорновские луга, «серая земля», пригодная для выращивания яровых хлебов. Если в овинах соседей помещалось по 230-240 снопов, то в Метлинском имении – 270-300. Обмолот зерна в Метлино производился цепами, за что рабочим выплачивалось в неделю 1 рубль 20 копеек серебром каждому.

Еще одной отличительной чертой хозяев Метлинской усадьбы, унаследованной ими от великих предков Степана Давыдовича Эристова и еще более от Георгия Торникия, было особое отношение к работникам. По словам Л.П. Сабонеева, между Кокшаровыми и недавними крепостными установились отношения, очень непохожие на те, которые можно было наблюдать у их соседей.

Для уральских потомков князя Степана Давыдовича Эристова другой человек, независимо от его социального происхождения, представал абсолютной ценностью. Отсюда проистекает как доверие Кокшаровых по отношению к своим крестьянам, так и нежелание привлекать их к участию в работах на территории своего хозяйства, поскольку это привело бы к отвлечению их от работы в своем собственном крестьянском хозяйстве.

Половина метлинских крестьян была крупными собственниками и имела землю в избытке. В хозяйстве других помещиков крестьяне составляли главную рабочую силу, которая в той или иной степени употреблялась почти на все работы. Тогда как в Метлинском имении крестьяне выполняли гораздо меньшее число работ в помещичьем хозяйстве.

Между Кокшаровыми и их бывшими крепостными в то время, когда российские помещики всеми способами пытались заставить бывших своих крепостных работать на себя, сформировались принципиально иные взаимоотношения. Метлинские помещики позволяли крестьянам максимально сосредоточиться на ведении своего собственного хозяйства.

О том, что особое отношение к крестьянам – фамильная черта, доставшаяся Кокшаровым в наследство от великих предков, весьма красноречиво говорит тот факт, что такой характер отношений между господами «батони» и находящимися в их распоряжении людьми «кма» является частью грузинского народного сознания.

Следуя своей идеологии, метлинские помещики стали единственными землевладельцами в Зауралье, которые в дополнение к 5 десятинам земли, определенным каждому отпускаемому на волю крестьянину, в качестве дозволенного подарка выделяли дополнительную землю.

В дальнейшем взаимоотношения с бывшими крепостными Кокшаровы постарались установить как с людьми, ни в чем им экономически не обязанными. Это был весьма смелый и заслуживающий безусловного уважения поступок для того времени.

Схематическая карта района Усть-Каменогорской крепости

Схематическая карта района Усть-Каменогорской крепости

Хозяева Метлинской усадьбы сделали акцент на таком способе ведения своего хозяйства, когда благодаря разумному подходу к делу и грамотному распоряжению имеющимися ресурсами, в том числе природных, им удавалось в течение долгого времени получать стабильный доход. В качестве наемных работников, которым, к слову, выплачивалась самая высокая в округе плата за услуги, приглашались люди со стороны.

Однако особенно яркие различия в подходах организации хозяйства Кокшаровыми и другими Зауральскими помещиками заключались в манере управления своим хозяйством. В соседних имениях Берга и Зубова хозяйство велось управляющими и полноценными администрациями, в состав которых входили приказчики, конторщики, старосты, запасчики и даже землемеры для отвода арендуемых земель.

В то же время в Метлинском хозяйстве административный механизм выглядел значительно проще: за полевым хозяйством следил один полевой староста из крестьян, который в то же время исполнял должности землемера и, частично, ключника.

Мельница Кокшаровых, отличавшаяся высочайшей на тот момент производительностью, – во многом  результат грамотных ирригационных работ, проведенных в окрестностях Метлинской усадьбы. По словам Л. П. Сабонеева, достаточный приток воды был обусловлен существованием так называемого «чертопруда» у  выхода реки Течи из Кызылташа, благодаря которому мельница практически никогда не нуждалась в воде. К слову, среди потомков князя Эристова бытует мнение, что именно эта мельница стала прототипом той, которую описал в своем романе «Приваловские миллионы» Д. Н. Мамин-Сибиряк.

При этом, поскольку хозяйство в Метлино велось более рационально и рачительно, Кокшаровы могли бы претендовать на то, чтобы создать у себя более сложную систему управления хозяйствам, однако, к этой сложности они не стремились.

Особой гордостью хозяйства Кокшаровых была расположенная на территории Метлинской усадьбы мельница. Она давала до 500 000 пудов муки в год и приносила владельцам 4000 рублей чистой прибыли. Это значительно больше, чем производили мельницы в соседних хозяйствах. Для примера, самая большая в то время Тибуцкая мельница давала до 100 000 пудов в год.

Прообраз капитализма

Говоря о помещичьих хозяйствах Зауралья в пореформенный период, можно сделать вывод о том, что во второй половине XIX века более других были готовы к тому, чтобы перевести свое хозяйство на капиталистические рельсы, владельцы метлинской усадьбы, потомки древнего грузинского княжеского рода Эристовых – Кокшаровы.

Эта готовность проявлялась, прежде всего, в стремлении уйти от внеэкономических форм принуждения крестьян к работе в своем хозяйстве, рачительности метлинских помещиков, способе управления своей усадьбой и рациональном использовании имеющихся ресурсов.

Усть-Каменогорска в наши дни

Усть-Каменогорска в наши дни

Парадокс здесь заключается в том, что метлинские помещики не стремились к получению наибольшей возможной прибыли. Л.П. Сабонеев в своей работе не раз отмечает «излишнюю щедрость» расчетливых и хозяйственных Кокшаровых. Это отчасти можно объяснить тем фактом, что потомки великого рода Эристовых полагали, что ориентируясь на получение прибыли, они вынуждены будут изменить своим прежним традициям, устоям и идеалам.

Тем не менее, Эристовы, как и их потомки Кокшаровы, обладали стремлением к инновациям, рациональным подходом к организации своего хозяйства, уважительным отношением к своим работникам и почитанием древних традиций своего рода, что делает их одной из наиболее ярких династий, живших и работавших в России и на Урале.

Категория: Персоны

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *