Константин Боровой: российское предпринимательство от подвала до крыши

Предпринимательство в нашей стране прошло большой путь от первых кооперативов до крышевания бизнеса госчиновниками. В беседе с интернет-изданием Siberium.Info российский предприниматель и политик, главный управляющий Российской товарно-сырьевой биржи Константин Боровой оценивает историю развития российского бизнеса в зависимости от того, какой год был на дворе.

Константин Боровой

– Первый период – с 1987 по 1991 год. Когда я, уйдя с кафедры, с профессорской должности, начал заниматься кооперативом. Это период полного отсутствия конкуренции. Если она в какой-то форме присутствовала для кооператоров – изготовителей пирожков, то в области научных разработок, где мы начинали, и в области организации систем управления и компьютеров, конкуренции не было совсем.

Один из типичных случаев – когда я зашел к директору крупного предприятия (это был и совмещенный завод, и научно-исследовательский центр) и сказал, что с помощью нашего кооператива он сможет быстро и эффективно решить сложную задачу. Скажем, договор у него на три года и на 500 тысяч рублей – и вот за 30 тысяч с помощью его специалистов мы все это решим за три месяца. Он был очень удивлен. Когда мы посчитали, оказалось, что задача решаемая: есть специалисты, наши и их, и времени достаточно. Если зарплата у людей, которые будут делать эту работу, составит не 170 рублей в месяц на каждого, а 1700, ведь от специалиста требуется за один месяц сделать то, что он обычно делал за десять.

И вот первый договор. 30 тысяч рублей, объем работы, который стоил полмиллиона. Мы его выполнили, все были довольны. Возникали некоторые волнения в связи с очень большой зарплатой – хотя все налоги выплачивались. Банку не нравилось, что люди получают большую зарплату. Но люди были почетные: профессора, доценты – и эту проблему решили.

В этот же период мы поставляли компьютеры. Опять же, конкуренции никакой, плюс возможности для бартера, когда компьютеры обменивались на экспортные товары. Прибыль – до тысячи процентов. Настоящий бизнес, высокомаржинальный.

Причин отсутствия конкуренции было несколько. Одна из них – кооперативы находились в специфическом моральном окружении, когда председатель КГБ Крючков раз в неделю выступал и говорил, что всех этих кооператоров посадят к чертовой матери. Теневиков, как тогда выражались. Но это был обычный бизнес.

Второй этап наступил после 1991 года. Бизнес начал развиваться фантастическими темпами. Огромное количество людей пришло в предпринимательство. Мы как-то считали, что по структуре бирж, которые мы создавали (а их было больше тысячи), мы организовали за год пять миллионов рабочих мест.

Хороший пример, о котором я часто говорю, – юноша-студент, который со своей группой сокурсников начал работать на бирже. Он купил за 150 долларов брокерское место и продал партию (несколько тонн, меньше вагона) алюминия на бирже. Очень хорошо заработал. Он не каждый день обедал, жил на съемной квартире. И вот он начал расти – продал вагон алюминия, потом состав. Потом началась приватизация, а он не прогуливал эти деньги и вложил их в ваучеры. Купил часть завода – а потом стал самым богатым человеком России. Это Олег Дерипаска.

В тот период уровень конкуренции тоже был не очень высок. Можно было начинать любое дело: хоть пирожки печь, хоть плакаты печатать.

Следующий этап – с 1995 по 1996 год. Конкурентная среда серьезно изменилась, было очень много предпринимателей, приходилось конкурировать. Но тем не менее, исключая всякого рода риски и опасности, связанные с чиновниками, которые пробовали управлять средой, и с бандитами, это была достаточно благодатная атмосфера.

Многие погибали, конечно. Но большинство все-таки выживало и создавало очень эффективные предприятия. Они быстро росли, и на каком-то этапе их переставали волновать риски, связанные с внешней средой. Стабильность предприятия позволяла им гарантировать безопасность.

С 2000 года начинается новый этап, когда чиновники, государство очень активно, осознанно начали проникать в бизнес, создавая протекционистские условия для своих кругов. Свободная конкуренция начала ослабляться. С рынка удалялись те, кто ориентирован не на коррупцию, не на протекционизм, а на свободную конкуренцию. Это был очень заметный процесс – до 2005 года.

И после 2005–2006 года такая протекционистская модель экономики, когда бизнес ориентируется больше на бюджетные ресурсы, когда вкладывать в независимые предприятия становится не так выгодно, как стать соучредителем или партнером с каким-то чиновником, тогда ты попадаешь во внеконкурентные условия.

У тебя покупают продукцию не потому, что она лучше и ты привез ее с минимальными затратами из Владивостока или Антверпена, а потому что ты лучше настроил систему откатов.

Сегодня эта модель экономики вне конкуренции доминирует и приводит к очень опасным явлениям, связанным с деградацией экономики вообще. Эта экономика больше напоминает советскую распределительную, чем рыночную начала 90-х годов.

Развитие рынка было спонтанным. С 1987 года (с момента принятия закона о кооперации) при очень простых, понятных налоговых условиях и отсутствии конкуренции (из-за малого числа предприятий) до абсолютно понятных налоговых условий в 2013 году. Когда вне зависимости от того, выплачиваешь ты налоги или нет, если ты независимый предприниматель – места тебе на рынке нет. Либо условия, которые тебе предлагают, просто не позволяют заниматься бизнесом – слишком большие откаты, слишком много компаний с преференциями, которые делают что-то и хуже тебя, и дороже, но в конкурентной борьбе побеждают.

В 1991 году можно было открывать бизнес в любой области. Я с партнерами и без партнеров открыл несколько сотен предприятий – просто каждый день открывал по несколько предприятий. Создавал торговые дома – мы специализировали их, связывали с партнерами на Западе, очень внимательно наблюдали за рынком, за ценами и использовали любую возможность, как только она образовывалась. Та же приватизация – ей воспользовались очень многие: вкладываешь в неэффективные предприятия эти ваучеры, которые ничего не стоят, и потом начинаешь предприятиями управлять. Со сложностями делаешь их капитализированными, дорогими.

Были ли уязвимости? Мне кажется, роль бандитской среды в начале девяностых преувеличена. Я почти не сталкивался с ними, потому что я все-таки занимался всегда очень крупным бизнесом.

Люди вокруг меня если и сталкивались, то решали эти проблемы. Это сегодня невозможно решить такую проблему. Тебе говорят: все отдай и уходи. А тогда (в обычном случае) речь шла о какой-то доле, участии, прибыли – за которую, кстати говоря, те же самые бандиты отрабатывали. А если не отрабатывали, то, соответственно, и не получали.

Ну вот вышел сферический коммерсант в вакуум в 1991 году. Нет денег – таких случаев было очень много, и мне они известны. Вот он никто, у него нет денег – например, Илья Баскин. У них с женой есть опыт кооперативной деятельности по пошиву чего-либо. Вдруг ему предлагают арендовать большое помещение, чтобы там организовать фабрику по пошиву – появился заказ от военных. Причем сами же военные предлагают: вот, у нас есть здание, подвал которого в течение сорока лет заполнялся фекалиями. Ну не было туалета – вот они в подвал и спускали. Аренда символическая, потому что предприятие не годится для эксплуатации и надо его ремонтировать и куда-то девать эти фекалии.

Вот Илья Баскин заключает договор, разговаривает с банком – объясняет, на что ему нужны на самом деле небольшие деньги, выкачивает это дерьмо на ближайшее поле, которое ему тоже дают в аренду, чем-то хорошим это поле засаживает, а в самом здании делает фабрику по производству одежды для военных. И еще что-то свое.

Все очень простое, цены рыночные. И начинает работать.

А сегодня предпринимателю, который выйдет в чистое поле, не дадут существовать. Тут же подойдет полиционер. Я это видел несколько дней назад: к киоску подходит мужчина в полицейской форме и почти ничего не боясь, говорит: «Что-то у вас бизнес хорошо идет. А кому вы отстегиваете из полиции, кто вас крышует?»

Сегодня совершенно другие условия. Если вдруг вам не повезет и ваш бизнес станет очень рентабельным (а это именно не повезет) – то не просто отнимут, а еще и посадят. Сейчас 200 тысяч предпринимателей, создавших эффективные бизнесы, находятся в тюрьмах. Они кому-то помешали.

Проблем сегодня, конечно, значительно больше – и они выглядят как проблемы в развитой, конкурентной среде. Но при этом конкуренции никакой нет. Ситуация, которая возникнет в России, когда поток нефтедолларов существенно снизится, – это ситуация, когда мы поймем, что у нас нет бизнес-среды. Есть имитация конкуренции, имитация бизнеса, который не умеет участвовать в конкуренции. Он умеет распределять бюджетные ресурсы.

Сегодня начинать бизнес, конечно, трудно. Недавно я начал один проект в области ИТ – хорошее место, полупустое, конкуренции почти нет. Я зарегистрировал ОАО. Но препоны начали ставить почти сразу – как только мы участвовали в тендере, как только мы засветились (причем один тендер был рассчитан на нас – дружественный, а второй открытый, официальный) – тут же начались проблемы. Выиграв тендер, мы не смогли получить денег. Замучил конкурент, который привык паразитировать на этих тендерах – тут же подал в суд. И тендер – все-таки это бюджетные ресурсы.

Другой пример – три года назад я начал довольно большой проект, биржу рекламной продукции. Фактически по просьбе антимонопольного министерства мы начали эту биржу, чтобы создать конкурентную среду в области рекламы на телевидении. Угрозы о том, что меня пришьют в ближайшее время, если я чего-то добьюсь, я услышал почти сразу.

Потому что распределительная система, которая существует в этой области, конкуренции не потерпит – там очень высокая рентабельность. Система всех устраивает. Там на самом деле немного участников, меньше десятка – и вот если мешать их деятельности, то появляется налоговая, до начала деятельности. А то и угроза жизни возникает. К нам уже приходила налоговая, выясняла нормативы, требовала отчетов, дала понять, что нас в покое не оставит.

Сейчас, конечно, это не бизнес-среда – и даже, по многим причинам, в области мелкого бизнеса. Но, как ни странно, оптимизм я испытываю – по поводу того, что будет происходить дальше, когда возникновение этой бизнес-среды станет фактором выживания экономики страны. Когда не-ликвидация современных условий, не-отказ от протекционизма в области бизнеса просто уничтожат саму бизнес-среду. А полного уничтожения не бывает: останутся какие-то росточки, и они непременно дадут всходы.

Очень интересной была кризисная ситуация 2008 года, когда доходы многих чиновников существенно сократились – из-за сокращения бюджетов и числа предприятий. Скажем, чиновник, привыкший зарабатывать 5 миллионов долларов в год, попадая в ситуацию, когда его заработок меньше миллиона, сразу же начинал увеличивать откаты – в сумме и процентах. Ситуация была смешная и провоцирующая – многие из чиновников погорели в это время именно потому, что привыкли к очень высокому уровню «доходов» и пытались его сохранить.

ТПП-Информ

Тэги:

Категория: Персоны

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *